1/08 - теракт на Angel 0 замяли в прессе;
3/08 - из строя вышли все волшебные палочки с сердцевиной дракона
07/08 - Министерство оказывает помощь молодым предпринимателям - открытие необычного маркета "Звонкая Аллея"
20/08- драконы в Гринвиче! Район оцеплен сотруднками, ведётся расследование;
24/08 - загадочный пожар в Уатчапеле
07.09.19 привет, у нас сменился дизайн, заметили? а еще мы обновили хронологию и сюжет, немного переделали банк, запустили низзлов и в скором времени планируем кое-то еще. подробности здесь

06.09.19 форум перешагнул рубеж в три месяца и в честь этого домовые эльфы закрыли его на ночную профилактику
Так она и думала. С того самого момента, как вычитала в старой книжке о тварях, что отбирают удачу. Через неделю всё наладится. Если внимательно следить за тем, чтобы не покусали вновь. Если не ездить к морю. Если не быть Руби Марш... <читать полностью>

the Last Spell

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Last Spell » Прошлое » только бутылки в баре хорошо переносят качку


только бутылки в баре хорошо переносят качку

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

только бутылки в баре хорошо переносят качку
Bartemius Crouch Jr и Amos Diggory

http://s3.uploads.ru/3owk7.png
на столе стоит водка, а в горле — не то, что ком,
просто целая груда того, что за день скопилось.
в голове столько мыслей — неважно: о ком, о чём,
а рука так и тянется к купленной вновь бутылке.

дом Диггори -> Министерство магии, 12 июля 1979-го

Я хочу переждать, перегнать, пережить это время, новый взгляд за окно, опуская ладонь на колени, и белесое небо, и листья, и полоска заката сквозная, словно дочь сын и отец, кто-то раньше уходит, я знаю.


+1

2

Барти с состраданием смотрит на стажеров из международный совета по выработке торговых стандартов, которые то и дело пытаются незаметно ослабить тугой узел галстука или расстегнуть еще одну пуговицу на мантии. Ему определенно повезло с мистером Диггори и его отношением к деловому стилю, который в Министерстве устанавливался негласно по желанию руководства - если начальство хотело видеть своих подчиненных в строгих костюмах тройках, то оно умалчивало сам факт того, что официально дресс-код не регламентирован. Амосу было плевать на белые воротнички и булавки для галстуков, Крауч был несказанно этому рад - еще в школе у него успела выработаться стойкая неприязнь к костюму, который на стоически болтался, как на вешалке, и излишне напоминал оболочку отца, до которой ему еще расти и расти. В рабочей мантии поверх безразмерного кашемирового свитера и брюках на подтяжках, Барти чувствовал себя увереннее, чем те ребята из совета в своих пингвиньих фраках и это помогало ему лучше концентрироваться на работе.
Бедолаги, искренне сопереживает Крауч младший, провожая стажеров взглядом, и перехватывает бумажный пакет с треугольниками бутербродов.
Утренний Атриум полнится волшебниками - в первую очередь теми, кто работает в Министерстве, но и посетители, приглашенные на слушания нет-нет, да встречаются. Слизеринец смотрит на одноцветную толпу и удивляется тому, как все эти люди помещаются под землёй? Говорят, что волшебников в сотню раз меньше, чем магглов, но находясь у фонтана Магического Братства это не укладывается в голове. У привыкшего к единению молодого мага, еще первый день в Хогвартсе ломает шаблоны, но то, что с его сознанием делает Министерство - совсем иной уровень. Кого-то Барти знает, кого-то однажды видел и может ограничится дежурным "добрый день", многие встречаются впервые. Проскальзывая в потоке в зал, он случайно отмечает мистера Шафика, переговаривающегося с суховатым джентельменом в фиолетовой мантии. Что-то внутри, подсказывает ему, что предмет их интимного разговора юноше более чем знаком. Он носит рыжую бороду, у него голубые глаза, он дал слизеринцу шанс проявить себя и, последнее время, увы, сам не может похвастаться милостью к своей персоне со стороны власть имущих.
Бартемиус младший хмурится, и перестраивается против потока, чтобы услышать, о чем именно мистер Шафик говорит с этим загадочным джентельменом - за подобный финт ему приходиться расплатиться парочкой неприятных толчков в плечо, бок и под колено. Юноша потирает ушибы, рассыпаясь в сумбурных извинениях и толпа выплевывает его к камину, в паре шагов от мужчины в фиолетовй мантии. Крауч выпускает из рук бумажный пакет и завтрак падает на пол, но это только на руку. Сетуя на свою неловкость, он опускается на колени и замечает, что шнурок на ботинке развязан. Весомый повод задержаться на секунду-другую для того, чтобы уловить эхо разговора.
-... если мистер Диггори пропустит заседание, я думаю, вопрос о его отстранении разрешится само-собой, - елейно говорит Шафик и Барти улавливает на его лице тень довольной улыбки сытого низзла. Сердце мальчишки пропускает удар, а по спине пробегает холодок, заставляющий волосы на затылке встать дыбом. Он спешно лезет в карман брюк за стареньким, но точным брегетом и в ужасе смотрит на минтую стрелку.
- Насколько мне известно, он всё еще не пересёк Атриума.
Без четверти десять, до заседания остаётся чуть больше часа. Крауч захлопывает крышку часов и прячет их обратно. Отряхивает несуществующую пыль, вскакивает на ноги, успех перехватить пакет с бутербродами подмышку, и торопится к кабинету начальника, в сердцах вознося мольбы за то, чтобы джентельмен с сухим лицом был не прав. Ему очень хочется верить, что оказавшись внутри их скромной кельи, он увидит за столом Амоса в полной готовности нести ответ перед высоким начальством. Но юноша прекрасно понимает, сколь мала вероятность, что его молитвы будут услышаны, рассмотрены и одобрены.
По пути он сбивает с ног молоденькую стенографистку, за что получает в спину целый центнер возмущений.
- Мне очень жаль! Хорошего дня! Осторожнее на поворотах! - бросает юноша через плечо, не сбавляя хода, и буквально врывается в пустой кабинет начальства. Дверь за спиной захлопывается, точно крышка гроба и Барти кажется, что он слышит, как в дерево с первого удара по шляпку входит гвоздь. Амоса на рабочем месте нет.
- Мистер Диггори! - с чувством произносит мальчишка и бросается к камину, разменивая по пути бутерброды на мешочек дежурного летучего пороха. Он также прихватывает из нижнего ящика стола пару склянок с зельями, которые запасливо закупорил для себя, после их недавнего приключения в русском баре. Притоптав тлеющие угли подошвой своих ботинок, он несколько раз покрутился вокруг, прикидывая, что еще ему может потребоваться. Похлопал свои карманы, проверяя, всё ли на месте и только потом бросил под ноги горсть изумрудного порошка, четко произнеся адрес.
Хлопок, вспышка и мир потух, Барти только и успел, что задержать дыхание.
Когда мир вновь обрёл вкус, цвет и запах, в нос тут же ударил запах скисшего сидра и мальчик потерял твердость ног, падая на колени. Его замутило, но приступ тошноты удалось сдержать. Барти оглядел комнату и с сожалением не заметил в ней Диггори. Отряхиваясь и выползая из камина, он позвал
- Амос! Амос! Мистер Диггори! - но отклика не послышалось. Настенные часы в дубовом футляре подсказывали, что время ускользает сквозь пальцы. Пару секунд в нерешительности посреди гостиной показались ему целой вечностью. Барти сглотнул тугой комок нервов, подступивший к нёбу, и сделал первый шаг на мягкий ковёр. И сразу же неловким движением снес с тумбочки настольную лампу - та упала на подушку и чудом осталась цела.
- Слава Мэрлину! - не удержался от вздоха облегчения Бартемиус и, запнувшись в широких штанинах, упал аккурат на неё, раздавив фарфор весом своего субтильного тела.
Так эта история и началась. С разбитой лампы. Не худшее начало, если знать, что будет впереди.

Отредактировано Bartemius Crouch Jr (2019-10-09 13:35:46)

+1

3

[indent]Первое, что надо запомнить, так это то, что для алкоголика выше следующей бутылки не стоит ничего. Привязанности, любовь, выгода — все это становится лишь способом достижения цели. Алкоголик строит глаза самому любимому человеку, обвиняя его в ненависти, если тот не вернет недопитую банку спиртного. Может ударить того, на кого не поднимается рука. Может упасть так низко, что даже крупицы гордости расплавятся…  И ему будет плевать. Пока порочный круг не разомкнется, он не будет сожалеть. Нельзя вернуться к «бутылочке пива по пятницам», когда у тебя приступы беспамятства и как минимум неделя непроходящего запоя.
[indent]Любая «бутылочка» разбивается о борт корабля «пьянство», что отправляется в рейс до белой горячки — персонального айсберга, на девяносто процентов скрытого под водой.
[indent]Тот, кто взял себя в руки прежде, чем распрощаться совсем с добром, что нажил или что еще не обменял на беспамятство, это хорошо понимает. Он смотрит усталыми глазами на вывеску паба, чувствует на языке привкуса «дружка Джимми» и проходит мимо, потому что чувствует ответственность перед окружающими. Он отправляет сову, чтобы через пару часов камину выплюнул в зеленых всполохах голубоглазую женщину с морщинками от многочисленных улыбок. Она собирает белокурого малыша и, не забывая ворковать над ним будто голубка, прощается с родным сыном до конца рабочей недели.
[indent]От словосочетания «рабочая неделя» искренняя улыбка Амоса тухнет, и когда он остается один, плечи его опадают. На языке уживается вкус похмелья, хотя он не срывался уже достаточно давно. Все было в рамках нормы. Он подсчитывал. И никаких провалов в памяти — он будто вел запись собственным безумствам, оценивая каждое их по мере появления: «А буду ли я из-за этого жалеть?»
[indent]Теперь ему нужно время, чтобы подготовиться к заседанию по делу одного не мало известного драконолога из Португалии в своем департаменте. Шафик лютовал, Шафик правил бал, Шафик заказывал музыку и танцевал всех девушке, лишь бы показать Амосу, что его мнение как начальника не котируется. Просто потому, что Диггори скоро здесь не будет. Шотландский барсук похмыкивал и не спорил. Видимо, отдел мозга, отвечающий за иронию, отваливается, когда тебе подпаливают волосы на заднице.
[indent]Амос смотрит на закрытый в диване в кабинете бар и тяжело вздыхает. Он так легко расставил себе мышеловки, что невозможно представить себе более садистского подхода к перевоспитанию себя. Переработка документации начинается с чашки кофе. Ночь на понедельник обещает быть бумажной и хлопотной. Лунный календарь обещает сегодня туман и облачность, что скроют фазу дражайшего любимца всех оборотней и волшебников, которые закапывают под розовым кустом серебро.
[indent]Во вторник, возвращаясь с работы, Диггори готов скулить, лишь представляя себе сочетание министерской документации и этого треклятого лунного календаря, который он складывает и убирает в сундук на этаже поглубже.
[indent]В среду он достает его и разрывает на части, поливая джином. Вскоре джин заливается уже в горло и идет так легко, что Диггори счастливо замечает в этом свою судьбу. С его плеч сразу сваливается определенного рода тяжесть. Первый час он еще культурно и цивилизованно работает в кабинете под стакан джина, но позже он идет на кухню, где все холодно и тихо. Даже дверцы не скрипят, когда он за крупами находит свой друга-виски. Ему не нужны магические изощрения, выжигающие глотку, ему достаточно магловского унижения, которое они продают за бесценок, судя по современному курсу обмена галеона, кната и сикля.
[indent]Смотря сквозь опустошенную бутылку, он видит, как смещается кухня, как ползут тени и приходят Они. С большой буквы. Как Вы вместо вы, только Они. Узнаются фамильные черты, узнаются нечуждые жесты… Не узнаются только слова — его никогда не проклинали. Он буквально слышит, как на каждый шепот приходится один крик. В какой-то момент он забывает, какой из голосов его. Очнутся получается только на звуке разбившейся посуды и стеклянной тары. Все валится на холодный пол, выложенный плиткой. Проглотив горячий ком, Амос опускается на пол, сотрясаясь от беспомощности и злости.
[indent]Есть алкоголики тихие. Есть жаждущие общения. Есть попрошайки. Есть буйные. Амос хочет перестать называть себя алкоголиком и классифицировать свои приступы, но в другое время он скажет, что градус искажает характер. И да, он относит себя к последним.
[indent]На полу его застает утро в полусне-полубреду. Утро хочет разбудить его светом через распахнутое наружу окно и грохотом в гостиной, но только примешивает к кошмару новых красок. Нервы стягивают канатами все тело, как будто он зависим совсем не от алкоголя. На своем опыте он знает, что разница не велика — жестокость людей в этих случаях одинакова. Он слышит  чей-то голос, выбивающийся из обвинительного приговора призраков, и качает головой. Нет. Не надо примешивать его нормальную жизнь к его той,  проклятой жизни. Нельзя толком понять, то ли это совсем детский писк Седрика, то ли  это юношеское, не сломанное возмущение Барти.
[indent]Поднимаясь на ноги, волшебник больше думает о том, что во рту у него пустыня, которую он  рад бы выжечь, нежели залить водой. Жестокое отношение к самому себе поощряет жестокое отношение ко всему миру. Он бредет в сторону гостиной, откуда доносятся звуки, раздвигая ногами вещи, которые стоят на своих местах. А Амос просто среди них не находит себе места. Двери он умудряется открывать раза со второго.
[indent]— М-м-гх, — тянет он, стараясь просто озадаченно хмыкнуть, находя на полу своего стажера. Получается возмущение и недовольство человека, который разобьет голову любому, кто вторгнется в его личное пространство. Но он шел за бутылкой, а не за шумом. У него в голове своих шумов хватает. Будто инфернал он проходит в сторону своего кабинета, скользя взглядом по человеку, который занимал большую часть его рабочего времени, отличая это лето от всех предыдущих, когда не было командировок. Где-то в другой жизни он был яркой шипучкой, а сейчас — частью черно-белого пейзажа собственного дома. В этом нет ничего удивительного. Тяжелые веки закрывают половину обзора, но он угадывает путь даже в темноте. Дверь хлопает за спиной. Бар в диване выдвинут наполовину, и вторая бутылка скрывается внутри. Нетронутая. Сердечная.

+1

4

Он успевает выудить палочку и наложить на черепки репаро, возвращая лампе обыденную целостность. Чары получаются немного топорными - юноша слишком торопится, заметая следы своего неуклюжего присутствия - но эффективными. Невольно на ум приходит ехидный комментарий, очень в духе одного из тех, что с очаровательной небрежностью может позволить себе мистер Диггори. Маглы говорят - разбитую кружку не склеить, не утруждаясь отвечать волшебники, кивая, смеются в кулак. Когда есть репаро, разве стоит о чем-либо переживать? Слизеринец бережно ставит лампу на место, расправляя провод и поправляя абажур. Разве она хоть чем-то отличается от той, которая жила в этой комнате с пять минут назад? Что-то вертлявое, сколькое и холодное внутри подсказывает ответ. Конечно да.
То, что когда-то сломалось, целым может только притворяться.
Застывший в дверях Амос лишь подтверждает эти скорбные домыслы и его измученный вид острой спицей вонзается в сердце Крауча. Помятый, растерянный, чем-то явно недовольный... Это состояние Барти теперь знакомо, он уже не раз замечал подобное в начальнике и видел в отпечатке собственного отражения. Пагубный след алкогольного забытья, немой вопль безысходности опущенных рук, отчаянная попытка вырваться из порочного круга осады реальности в минутную, безотчетную вольность. На негнущихся ногах волшебник пытается встать и поравняться с Амосом, но тот ускользает от него с грацией медведя-шатуна. Его в гостиную привел не беспорядочный шум вторжения, а жажда облегчить кислые муки похмелья - это разбивает раненное сердце на стеклянную крошку и разносит по венам смертельное разочарование.
Барти ведь верил, что шотландец просто проспал. Не завел будильник, засиделся с документами, Сэдрик задал жару, подхватил гиппогрифью сыпь, потерял счёт дням. Мрачная тень сомнения скользит по бледному юношескому лицу. А может он просто хотел ошибиться, закрывая глаза на то, что для всех было очевидным. Амос - алкоголик и этого не исправить.
Секретарь бросается наперерез, пытаясь сбить волшебника с намеченной траектории, но Диггори упрям - видит цель, не видит препятствий, верит в себя - а младший Крауч слаб. Стихия, воплощением которой становится волшебник, относит его как сухое полено к берегу. Можно сказать, что его деликатно просят сойти с дистанции, но юноша не унимается.
- Мистер Дигори! - голос мальчишки срывается на фальцет и это больно бьет по ушам, от чего губы непроизвольно кривятся, брови стремятся к переносице, а щеки багровеют, точно перезревшие сливы. Ему кажется, что Амос его намеренно игнорирует, следуя тактике "чего не вижу, того не существует" и это фактически оскорбление. Краучу очень хочется швырнуть в шотландца лампой, которую в впопыхах чинил пару минут назад - один раз получилось, за вторым дело тоже едва ли встанет - но на это нет времени. Волшебник набирает полную грудь воздуха и направляет острие палочки в спину начальника.
- Аресто моментум! - вместо более действенного, но грубого ступефай - министерский сыночек тактичен даже в самой безвыходной ситуации. Его щеки горят, горят уши и совесть, сокрытая под корсетом мышц и костей тоже пылает.
- Заседание, Амос, - с мольбой в голосе чуть ли не скулит слизеринец. Он напоминает себе супругу-трясогуску, бесцельно сотрясающую хлопками крыльев воздух. Это абсурдно, как абсурдны каждые "вот с другими он пил, а со мной не будет", "вот это он Кэролайн бил, а меня не будет" и "это просто полоса такая. нужно просто перетерпеть". Это злит. От этого хочется плакать, но Барти воспитывали иначе. - осталось меньше часа, а вы... а ты еще... - пьян - в домашнем.
Не опуская палочки, юноша делает два мягких шага навстречу - так хит-визарды сближаются с вооруженным грабителем прежде чем скажут "а теперь плавно опусти оружие на землю". Губы предательски дрожат, в влажных глазах читается немое "у нас ведь всё получалось, чего же ты?"
- Позволь мне помочь тебе, мы еще можем всё исправить, - слишком двусмысленно для красных, невыспавшихся глаз и колючей щетины. Слишком наивно, слишком по-книжному.

0


Вы здесь » the Last Spell » Прошлое » только бутылки в баре хорошо переносят качку