гп: мародёры | ноябрь 79 | NC-17

1/08 — теракт на Angel 0 замяли в прессе;
3/08 — из строя вышли все волшебные палочки с сердцевиной дракона
07/08 — Министерство оказывает помощь молодым предпринимателям — открытие необычного маркета "Звонкая Аллея"
20/08 — драконы в Гринвиче! Район оцеплен сотрудниками, ведётся расследование;
24/08 — загадочный пожар в Уатчапеле
пост недели: Не зря она сбежала в Абергавенни. Целая дюжина дней тишины и спокойствия. Вдали от маминых вздохов в камин – «не переживай, Ру-Ру, всё обязательно сбудется». От папиных намёков на спрятанные у Дебби под подушкой письмах с «неправильными, как твоя матушка выражается, буквами». От обнаглевшего пуще прежнего братца, который, стоило сестре сбежать из Министерства и поселиться у него на диване, воспринимал её не иначе как необычно крупного и неудобно прожорливого домового эльфа. Даже имя произносил, насмешливо удваивая согласные, надменным тоном самопровозглашённого богача. «Рубби, дорогуша, сгоняй в Котёл за обедом», «Рубби, деточка, встреть дядюшку Луи – платформа 7 и ¼, 5 утра», «Рубби, золотце, скоро в школу – помоги малышне с рукавами...» <читать полностью>
Narcissa Malfoy Он продолжал говорить и каждое его слово было как личное оскорбление. Точнее даже как удар, столь несправедливый и одновременно очень болезненный. Нарцисса так и не решилась поднять на него взгляд, хотя прекрасно понимала, что нужно выпрямиться, поднять лицо и встретить эту неудачу с гордостью. Не за сестру, но за себя — она то не такая!..
Astrid Nilsson Первое правило путешественников говорит: хочешь узнать, чем живет город — узнай, где он пьёт после работы, когда играет его любимая сборная — сама судьба вела её сюда. Где можно разжиться информацией, если не здесь? В путеводителе? К сожалению, ни один английский волшебник так и не удосужился составить хотя бы одной толковой книги подобного рода, безмолвно подчеркивая своё отношение к иностранцам, а каждый местный и без рекомендацией именитого автора знал, где в Лондоне разливают лучший эль по демократичной цене и где ведутся задушевные разговоры о самом насущном...
Remus Lupin Русалка как будто вправду выбирается из гобелена, уже не плоская, уже не немая, не омертвленная росчерками сплетения нитей по бедному лицу. Всё более страшная. От неё разит опасностью. Неужели Питер не чует? Эй, дружок, что говорит твоя внутренняя крыса? Внутренняя крыса Петтигрю, похоже, давно лишилась чувств от ужаса и теперь лежит у стены серым лохматым комком, поджав худые лапки.

the Last Spell

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Last Spell » Прошлое » только бутылки в баре хорошо переносят качку


только бутылки в баре хорошо переносят качку

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

только бутылки в баре хорошо переносят качку
Bartemius Crouch Jr и Amos Diggory

http://s3.uploads.ru/3owk7.png
на столе стоит водка, а в горле — не то, что ком,
просто целая груда того, что за день скопилось.
в голове столько мыслей — неважно: о ком, о чём,
а рука так и тянется к купленной вновь бутылке.

дом Диггори -> Министерство магии, 12 июля 1979-го

Я хочу переждать, перегнать, пережить это время, новый взгляд за окно, опуская ладонь на колени, и белесое небо, и листья, и полоска заката сквозная, словно дочь сын и отец, кто-то раньше уходит, я знаю.


+1

2

Барти с состраданием смотрит на стажеров из международный совета по выработке торговых стандартов, которые то и дело пытаются незаметно ослабить тугой узел галстука или расстегнуть еще одну пуговицу на мантии. Ему определенно повезло с мистером Диггори и его отношением к деловому стилю, который в Министерстве устанавливался негласно по желанию руководства - если начальство хотело видеть своих подчиненных в строгих костюмах тройках, то оно умалчивало сам факт того, что официально дресс-код не регламентирован. Амосу было плевать на белые воротнички и булавки для галстуков, Крауч был несказанно этому рад - еще в школе у него успела выработаться стойкая неприязнь к костюму, который на стоически болтался, как на вешалке, и излишне напоминал оболочку отца, до которой ему еще расти и расти. В рабочей мантии поверх безразмерного кашемирового свитера и брюках на подтяжках, Барти чувствовал себя увереннее, чем те ребята из совета в своих пингвиньих фраках и это помогало ему лучше концентрироваться на работе.
Бедолаги, искренне сопереживает Крауч младший, провожая стажеров взглядом, и перехватывает бумажный пакет с треугольниками бутербродов.
Утренний Атриум полнится волшебниками - в первую очередь теми, кто работает в Министерстве, но и посетители, приглашенные на слушания нет-нет, да встречаются. Слизеринец смотрит на одноцветную толпу и удивляется тому, как все эти люди помещаются под землёй? Говорят, что волшебников в сотню раз меньше, чем магглов, но находясь у фонтана Магического Братства это не укладывается в голове. У привыкшего к единению молодого мага, еще первый день в Хогвартсе ломает шаблоны, но то, что с его сознанием делает Министерство - совсем иной уровень. Кого-то Барти знает, кого-то однажды видел и может ограничится дежурным "добрый день", многие встречаются впервые. Проскальзывая в потоке в зал, он случайно отмечает мистера Шафика, переговаривающегося с суховатым джентельменом в фиолетовой мантии. Что-то внутри, подсказывает ему, что предмет их интимного разговора юноше более чем знаком. Он носит рыжую бороду, у него голубые глаза, он дал слизеринцу шанс проявить себя и, последнее время, увы, сам не может похвастаться милостью к своей персоне со стороны власть имущих.
Бартемиус младший хмурится, и перестраивается против потока, чтобы услышать, о чем именно мистер Шафик говорит с этим загадочным джентельменом - за подобный финт ему приходиться расплатиться парочкой неприятных толчков в плечо, бок и под колено. Юноша потирает ушибы, рассыпаясь в сумбурных извинениях и толпа выплевывает его к камину, в паре шагов от мужчины в фиолетовй мантии. Крауч выпускает из рук бумажный пакет и завтрак падает на пол, но это только на руку. Сетуя на свою неловкость, он опускается на колени и замечает, что шнурок на ботинке развязан. Весомый повод задержаться на секунду-другую для того, чтобы уловить эхо разговора.
-... если мистер Диггори пропустит заседание, я думаю, вопрос о его отстранении разрешится само-собой, - елейно говорит Шафик и Барти улавливает на его лице тень довольной улыбки сытого низзла. Сердце мальчишки пропускает удар, а по спине пробегает холодок, заставляющий волосы на затылке встать дыбом. Он спешно лезет в карман брюк за стареньким, но точным брегетом и в ужасе смотрит на минтую стрелку.
- Насколько мне известно, он всё еще не пересёк Атриума.
Без четверти десять, до заседания остаётся чуть больше часа. Крауч захлопывает крышку часов и прячет их обратно. Отряхивает несуществующую пыль, вскакивает на ноги, успех перехватить пакет с бутербродами подмышку, и торопится к кабинету начальника, в сердцах вознося мольбы за то, чтобы джентельмен с сухим лицом был не прав. Ему очень хочется верить, что оказавшись внутри их скромной кельи, он увидит за столом Амоса в полной готовности нести ответ перед высоким начальством. Но юноша прекрасно понимает, сколь мала вероятность, что его молитвы будут услышаны, рассмотрены и одобрены.
По пути он сбивает с ног молоденькую стенографистку, за что получает в спину целый центнер возмущений.
- Мне очень жаль! Хорошего дня! Осторожнее на поворотах! - бросает юноша через плечо, не сбавляя хода, и буквально врывается в пустой кабинет начальства. Дверь за спиной захлопывается, точно крышка гроба и Барти кажется, что он слышит, как в дерево с первого удара по шляпку входит гвоздь. Амоса на рабочем месте нет.
- Мистер Диггори! - с чувством произносит мальчишка и бросается к камину, разменивая по пути бутерброды на мешочек дежурного летучего пороха. Он также прихватывает из нижнего ящика стола пару склянок с зельями, которые запасливо закупорил для себя, после их недавнего приключения в русском баре. Притоптав тлеющие угли подошвой своих ботинок, он несколько раз покрутился вокруг, прикидывая, что еще ему может потребоваться. Похлопал свои карманы, проверяя, всё ли на месте и только потом бросил под ноги горсть изумрудного порошка, четко произнеся адрес.
Хлопок, вспышка и мир потух, Барти только и успел, что задержать дыхание.
Когда мир вновь обрёл вкус, цвет и запах, в нос тут же ударил запах скисшего сидра и мальчик потерял твердость ног, падая на колени. Его замутило, но приступ тошноты удалось сдержать. Барти оглядел комнату и с сожалением не заметил в ней Диггори. Отряхиваясь и выползая из камина, он позвал
- Амос! Амос! Мистер Диггори! - но отклика не послышалось. Настенные часы в дубовом футляре подсказывали, что время ускользает сквозь пальцы. Пару секунд в нерешительности посреди гостиной показались ему целой вечностью. Барти сглотнул тугой комок нервов, подступивший к нёбу, и сделал первый шаг на мягкий ковёр. И сразу же неловким движением снес с тумбочки настольную лампу - та упала на подушку и чудом осталась цела.
- Слава Мэрлину! - не удержался от вздоха облегчения Бартемиус и, запнувшись в широких штанинах, упал аккурат на неё, раздавив фарфор весом своего субтильного тела.
Так эта история и началась. С разбитой лампы. Не худшее начало, если знать, что будет впереди.

Отредактировано Bartemius Crouch Jr (2019-10-09 13:35:46)

+1

3

[indent]Первое, что надо запомнить, так это то, что для алкоголика выше следующей бутылки не стоит ничего. Привязанности, любовь, выгода — все это становится лишь способом достижения цели. Алкоголик строит глаза самому любимому человеку, обвиняя его в ненависти, если тот не вернет недопитую банку спиртного. Может ударить того, на кого не поднимается рука. Может упасть так низко, что даже крупицы гордости расплавятся…  И ему будет плевать. Пока порочный круг не разомкнется, он не будет сожалеть. Нельзя вернуться к «бутылочке пива по пятницам», когда у тебя приступы беспамятства и как минимум неделя непроходящего запоя.
[indent]Любая «бутылочка» разбивается о борт корабля «пьянство», что отправляется в рейс до белой горячки — персонального айсберга, на девяносто процентов скрытого под водой.
[indent]Тот, кто взял себя в руки прежде, чем распрощаться совсем с добром, что нажил или что еще не обменял на беспамятство, это хорошо понимает. Он смотрит усталыми глазами на вывеску паба, чувствует на языке привкуса «дружка Джимми» и проходит мимо, потому что чувствует ответственность перед окружающими. Он отправляет сову, чтобы через пару часов камину выплюнул в зеленых всполохах голубоглазую женщину с морщинками от многочисленных улыбок. Она собирает белокурого малыша и, не забывая ворковать над ним будто голубка, прощается с родным сыном до конца рабочей недели.
[indent]От словосочетания «рабочая неделя» искренняя улыбка Амоса тухнет, и когда он остается один, плечи его опадают. На языке уживается вкус похмелья, хотя он не срывался уже достаточно давно. Все было в рамках нормы. Он подсчитывал. И никаких провалов в памяти — он будто вел запись собственным безумствам, оценивая каждое их по мере появления: «А буду ли я из-за этого жалеть?»
[indent]Теперь ему нужно время, чтобы подготовиться к заседанию по делу одного не мало известного драконолога из Португалии в своем департаменте. Шафик лютовал, Шафик правил бал, Шафик заказывал музыку и танцевал всех девушке, лишь бы показать Амосу, что его мнение как начальника не котируется. Просто потому, что Диггори скоро здесь не будет. Шотландский барсук похмыкивал и не спорил. Видимо, отдел мозга, отвечающий за иронию, отваливается, когда тебе подпаливают волосы на заднице.
[indent]Амос смотрит на закрытый в диване в кабинете бар и тяжело вздыхает. Он так легко расставил себе мышеловки, что невозможно представить себе более садистского подхода к перевоспитанию себя. Переработка документации начинается с чашки кофе. Ночь на понедельник обещает быть бумажной и хлопотной. Лунный календарь обещает сегодня туман и облачность, что скроют фазу дражайшего любимца всех оборотней и волшебников, которые закапывают под розовым кустом серебро.
[indent]Во вторник, возвращаясь с работы, Диггори готов скулить, лишь представляя себе сочетание министерской документации и этого треклятого лунного календаря, который он складывает и убирает в сундук на этаже поглубже.
[indent]В среду он достает его и разрывает на части, поливая джином. Вскоре джин заливается уже в горло и идет так легко, что Диггори счастливо замечает в этом свою судьбу. С его плеч сразу сваливается определенного рода тяжесть. Первый час он еще культурно и цивилизованно работает в кабинете под стакан джина, но позже он идет на кухню, где все холодно и тихо. Даже дверцы не скрипят, когда он за крупами находит свой друга-виски. Ему не нужны магические изощрения, выжигающие глотку, ему достаточно магловского унижения, которое они продают за бесценок, судя по современному курсу обмена галеона, кната и сикля.
[indent]Смотря сквозь опустошенную бутылку, он видит, как смещается кухня, как ползут тени и приходят Они. С большой буквы. Как Вы вместо вы, только Они. Узнаются фамильные черты, узнаются нечуждые жесты… Не узнаются только слова — его никогда не проклинали. Он буквально слышит, как на каждый шепот приходится один крик. В какой-то момент он забывает, какой из голосов его. Очнутся получается только на звуке разбившейся посуды и стеклянной тары. Все валится на холодный пол, выложенный плиткой. Проглотив горячий ком, Амос опускается на пол, сотрясаясь от беспомощности и злости.
[indent]Есть алкоголики тихие. Есть жаждущие общения. Есть попрошайки. Есть буйные. Амос хочет перестать называть себя алкоголиком и классифицировать свои приступы, но в другое время он скажет, что градус искажает характер. И да, он относит себя к последним.
[indent]На полу его застает утро в полусне-полубреду. Утро хочет разбудить его светом через распахнутое наружу окно и грохотом в гостиной, но только примешивает к кошмару новых красок. Нервы стягивают канатами все тело, как будто он зависим совсем не от алкоголя. На своем опыте он знает, что разница не велика — жестокость людей в этих случаях одинакова. Он слышит  чей-то голос, выбивающийся из обвинительного приговора призраков, и качает головой. Нет. Не надо примешивать его нормальную жизнь к его той,  проклятой жизни. Нельзя толком понять, то ли это совсем детский писк Седрика, то ли  это юношеское, не сломанное возмущение Барти.
[indent]Поднимаясь на ноги, волшебник больше думает о том, что во рту у него пустыня, которую он  рад бы выжечь, нежели залить водой. Жестокое отношение к самому себе поощряет жестокое отношение ко всему миру. Он бредет в сторону гостиной, откуда доносятся звуки, раздвигая ногами вещи, которые стоят на своих местах. А Амос просто среди них не находит себе места. Двери он умудряется открывать раза со второго.
[indent]— М-м-гх, — тянет он, стараясь просто озадаченно хмыкнуть, находя на полу своего стажера. Получается возмущение и недовольство человека, который разобьет голову любому, кто вторгнется в его личное пространство. Но он шел за бутылкой, а не за шумом. У него в голове своих шумов хватает. Будто инфернал он проходит в сторону своего кабинета, скользя взглядом по человеку, который занимал большую часть его рабочего времени, отличая это лето от всех предыдущих, когда не было командировок. Где-то в другой жизни он был яркой шипучкой, а сейчас — частью черно-белого пейзажа собственного дома. В этом нет ничего удивительного. Тяжелые веки закрывают половину обзора, но он угадывает путь даже в темноте. Дверь хлопает за спиной. Бар в диване выдвинут наполовину, и вторая бутылка скрывается внутри. Нетронутая. Сердечная.

+2

4

Он успевает выудить палочку и наложить на черепки репаро, возвращая лампе обыденную целостность. Чары получаются немного топорными - юноша слишком торопится, заметая следы своего неуклюжего присутствия - но эффективными. Невольно на ум приходит ехидный комментарий, очень в духе одного из тех, что с очаровательной небрежностью может позволить себе мистер Диггори. Маглы говорят - разбитую кружку не склеить, не утруждаясь отвечать волшебники, кивая, смеются в кулак. Когда есть репаро, разве стоит о чем-либо переживать? Слизеринец бережно ставит лампу на место, расправляя провод и поправляя абажур. Разве она хоть чем-то отличается от той, которая жила в этой комнате с пять минут назад? Что-то вертлявое, сколькое и холодное внутри подсказывает ответ. Конечно да.
То, что когда-то сломалось, целым может только притворяться.
Застывший в дверях Амос лишь подтверждает эти скорбные домыслы и его измученный вид острой спицей вонзается в сердце Крауча. Помятый, растерянный, чем-то явно недовольный... Это состояние Барти теперь знакомо, он уже не раз замечал подобное в начальнике и видел в отпечатке собственного отражения. Пагубный след алкогольного забытья, немой вопль безысходности опущенных рук, отчаянная попытка вырваться из порочного круга осады реальности в минутную, безотчетную вольность. На негнущихся ногах волшебник пытается встать и поравняться с Амосом, но тот ускользает от него с грацией медведя-шатуна. Его в гостиную привел не беспорядочный шум вторжения, а жажда облегчить кислые муки похмелья - это разбивает раненное сердце на стеклянную крошку и разносит по венам смертельное разочарование.
Барти ведь верил, что шотландец просто проспал. Не завел будильник, засиделся с документами, Сэдрик задал жару, подхватил гиппогрифью сыпь, потерял счёт дням. Мрачная тень сомнения скользит по бледному юношескому лицу. А может он просто хотел ошибиться, закрывая глаза на то, что для всех было очевидным. Амос - алкоголик и этого не исправить.
Секретарь бросается наперерез, пытаясь сбить волшебника с намеченной траектории, но Диггори упрям - видит цель, не видит препятствий, верит в себя - а младший Крауч слаб. Стихия, воплощением которой становится волшебник, относит его как сухое полено к берегу. Можно сказать, что его деликатно просят сойти с дистанции, но юноша не унимается.
- Мистер Дигори! - голос мальчишки срывается на фальцет и это больно бьет по ушам, от чего губы непроизвольно кривятся, брови стремятся к переносице, а щеки багровеют, точно перезревшие сливы. Ему кажется, что Амос его намеренно игнорирует, следуя тактике "чего не вижу, того не существует" и это фактически оскорбление. Краучу очень хочется швырнуть в шотландца лампой, которую в впопыхах чинил пару минут назад - один раз получилось, за вторым дело тоже едва ли встанет - но на это нет времени. Волшебник набирает полную грудь воздуха и направляет острие палочки в спину начальника.
- Аресто моментум! - вместо более действенного, но грубого ступефай - министерский сыночек тактичен даже в самой безвыходной ситуации. Его щеки горят, горят уши и совесть, сокрытая под корсетом мышц и костей тоже пылает.
- Заседание, Амос, - с мольбой в голосе чуть ли не скулит слизеринец. Он напоминает себе супругу-трясогуску, бесцельно сотрясающую хлопками крыльев воздух. Это абсурдно, как абсурдны каждые "вот с другими он пил, а со мной не будет", "вот это он Кэролайн бил, а меня не будет" и "это просто полоса такая. нужно просто перетерпеть". Это злит. От этого хочется плакать, но Барти воспитывали иначе. - осталось меньше часа, а вы... а ты еще... - пьян - в домашнем.
Не опуская палочки, юноша делает два мягких шага навстречу - так хит-визарды сближаются с вооруженным грабителем прежде чем скажут "а теперь плавно опусти оружие на землю". Губы предательски дрожат, в влажных глазах читается немое "у нас ведь всё получалось, чего же ты?"
- Позволь мне помочь тебе, мы еще можем всё исправить, - слишком двусмысленно для красных, невыспавшихся глаз и колючей щетины. Слишком наивно, слишком по-книжному.

+2

5

[indent]Горлышко бутылки, сжатое крепкой хваткой алкоголика, можно приравнять к магловской заправке, которая всегда с тобой. Горячительное кажется бесконечным, а сосуд, что держит его в рамках стеклянного мира, еще одним волшебным артефактом, который может пообещать вечную жизнь и решение всех проблем без лишней маги.
[indent]Сворачивая горло бутылке виски, Амос слышит свое имя, но только качает головой, списывая все на утренние голосовые галлюцинации и остатки сна. Из головы за секунду через боль в висках выветривается короткая колдография с мальчишкой посреди его гостиной. Он уже привык все звуки списывать на свои кошмары. Им-то точно нет конца. Рано или поздно в его дом залезут грабители и прибьют его, спящего, в своей же постели. Седрик в то время будет у бабушки и не узнает, что случилось с его вторым родителем, как это было и с первым.
[indent]Жалкий всхлип подавляется запрокинутой головой и глотком, который вешает на уши шотландцу непроницаемую слуховую завесу. опуская подбородок, чтобы сделать глубокий вдох, он цепляется взглядом за неуверенную фигуру в дверях своего кабинета. Вот и грабители… Или очередная шутка его совести, получившая вид новоявленного секретаря, который что-то шепчет.
[indent] ー Что?.. ー сдавленным голосом произносит хозяин дома, ощущая заторможенность в своих движениях. Не сразу он понимает, что бутылка вываливается из его рук, потому что она не разбивается с оглушительным визгом стекла, а мягко приземляется на пол. Взгляд голубых глаз, потемневших от лопнувших сосудов, фокусируется на наставленной на него волшебной палочке. Как на зверя. На преступника. Как на городского сумасшедшем, коим он уже однажды был и коим его хотят посчитать сейчас.
[indent] ー Что… Ты… Себе… Позволяешь?.. ー рычит медленно, неразборчиво, низко на каком-то своем языке опьяненных утренним опохмелом. Не понимает, что ему говорят, выхватывая смыслы из речи Крауча ー да, такая у него фамилия, только с припиской «младший» на все уста ー и тут же их теряя.
[indent] ー Да какое ты… ты право имеешь?.. ー подаваясь вперед, наступая на подростка, который выше его самого на полголовы, Амос не боится. Это его подчиненный. Да, сын Крауча-старшего, но потерявший его опеку в министерских кабинетах и получивший влияние Диггори, которым тот делился без задней мысли. И то, что он врывается в тяжёлый кошмар со своей волшебной палочкой, со своим проклятьем, со своим внешним видом… В его присутствии Диггори хочет казаться лучше или даже быть лучшей версией себя. Если такая вообще существует.
Сегодня она трупом остаётся под обеденным столом, не появляется на глазах Барти и оставляет ему самое худшее, что только может быть в чиновнике с первого департамента.
[indent] — Ты… Угрожаешь мне? — наполовину удивлённо выдаёт Амос, чей голос даёт петуха, быстро перескакивая с хрипа на пародию на визг. Речи мальчишки доходят до мозга запоздало и под другим углом, преломляясь янтарном поверхностью виски.
[indent] — Что ты имеешь в виду? Говори точно! — говорить становится проще, и Амос начинает напирать ещё и голосом, злясь на самого себя из-за сорвавшегося голоса. — Ты хочешь меня подставить, да? Исправить ошибку, хах. Всё вы это говорите, я это слышу уже месяц! Ошибки, ошибки, ошибки! Их не исправить!
[indent]Он опускает взгляд на бутылку, валяющуюся на полу, и едва не скулит, обнаруживая прекрасный напиток на своем ковре. Отжать, или собрать тряпкой, или прямо здесь упасть на колени и слизать с ворсистой поверхности, чтобы не дать драгоценному топливу пропасть. Отвратительные мысли клубятся в его голове, пока ему что-то доказывает мироздания в лице Крауча-младшего, которому ранее он доказывал, что он хороший человек. Глупый барсук, никудышный отец, но хороший человек, которому не плевать на мальчика, попавшего под горячую руку более жесткого родителя. Желание прогнать Крауча возрастает в геометрической прогрессии. Лишь бы он не видел.
[indent]ー Иди отсюда, ー отворачиваясь, Амос прячет глаза как в детстве, когда не мог рассказать матери, где Арес получил синяки. Он не мог рассказать, что сам подговорил младшего брата сходить в загон гиппогрифов и украсть оттуда перо. Не мог взять вину на себя, встать на защиту и сделать все несколько проще. Поэтому на Гриффиндоре учился Арес, а не Амос.
[indent]ー Проваливай! ー гаркнув, Диггори пугается своего собственного голоса, из-за которого в голове растекается боль. От висков древо мучений расходится по все черепной коробке, добираясь до убитых глаз и заставляя шотландца зажмуриться.

+1


Вы здесь » the Last Spell » Прошлое » только бутылки в баре хорошо переносят качку


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC